Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Екатерина Калиниченко: "Город ниоткуда"

«Припять – это город, о котором я ни разу не слышал плохого слова. Все говорили о нем только хорошее. Он строился с любовью, и ею там дышит каждый камень. Город был чистым, веселым и открытым, вот и все, что я могу тебе сказать. Он был юным – как и его жители, и развивался с жадностью юности.»
Александр Назарович жил в Припяти с 1977 года, переехал туда с семьей из Алма-Аты. В поезде Москва-Киев мы оказались в одном купе. Он много рассказывал о городе до аварии, но, к сожалению, в основном все сводилось к общим фразам – за двадцать лет воспоминания потускнели.
«Когда я туда приехал в первый раз – мне показалось, что я попал в фильм о будущем. До того там было удивительно…»
Да-да, это почти точная цитата из «Фантома»…

…Много было мыслей по дороге. И запоздалый страх - страх не увидеть чего-то, страх растерять то, не имеющее в ныне существующих языках названия, оставшееся с прошлой поездки. И попытки объяснить - да хотя бы самой себе - что именно тянет туда. Много чего было.
В общем, глупости все это. Город по-прежнему живет и дышит. И эмоции, подаренные Городом, как и в первый раз, сильны и свежи. Все осталось, и не просто осталось - расцвело пышным цветом. А объяснения - да шут бы с ними…
Своими запахами и особой, живой тишью, потрескавшимися плитами и гулкой пустотой Город стирает границы и стереотипы, оставляя внутри только самое важное и нужное. Переосмысление всего, запущенное в июле, получило новый толчок и стимул развития.

...Пятый микрорайон. По стенам домов взбирается красный плющ, в некоторых местах почва ниже бетонной дорожки на десять-пятнадцать сантиметров. Это – следы дезактивации, когда верхний слой земли полностью снимался. Показания радиометра – почти как в Киеве.

Детский садик. В этом журналистов не было – нет смоделированных трагедий. Стены, разрисованные сценками из сказок – и три оранжевые каски в углу. Разбитые цветные витражи, проломы в стенах – и почему-то почти нет игрушек.

Еще один детский садик. После аварии здесь была научно-исследовательская лаборатория… В бывших спальнях и игровых комнатах – пакеты с пробами почв и растений, ржавые аппараты, пробирки и склянки, тетради с расплывшимися расчетами и записями. В одной из них – журнал фона, открыта на странице 16 апреля 1990 года.

Теплицы. Экспериментальные теплицы отдела радиологии и рекультивации. Огромная территория, металлические каркасы, похожие на скелеты доисторических животных, молодые березки – и кисточки винограда. Красивые кисточки…

Пятнадцатиэтажка. На улице, кажется, Героев Сталинграда – а может, и нет. На …дцатом этаже, на лестничной площадке – пианино…
Выходим на крышу. Вдалеке – труба четвертого энергоблока, почти скрытая серым маревом начавшегося дождя; еле угадывающиеся контуры антенн Чернобыля-2 – и город сверху. Сонный, молчаливый осенний Город в белой пелене мелких капелек. Как и летом, нереально красивый в своей не-вычурности, в гармоничной строгости улиц и домов.

Школа. Школа номер пять. В стенах, на месте дверей – проломы, в коридорах – лужи, по стенам – струйки воды. В кабинете химии – рассыпанные реактивы и на парте красный флаг, аккуратно намотанный на древко. В кабинете английского языка, на доске – намертво въевшиеся следы мела, складывающиеся в слова. Celebration, decoration, illumination, to celebrate, to decorate… Последним уроком, видимо, была тема «Праздники» - вот она, та самая ирония судьбы.

Стадион. Блестящие мокрые трибуны. Нормальная пустота открытого стадиона хмурым осенним днем. Если бы не ржавые каркасы, да не раскинувшийся изумрудным ковром плюшевый мох, да не эта березка, некстати выросшая на верхней ступеньке лестницы…

Парк. Колесо обозрения – резкий контраст между облезлой основой и яркими, умытыми желтыми кабинками. Почему-то на них краска почти не тронута тлением.
Посреди большой асфальтовой площадки – отвалившаяся от качелей лодочка. Один из немногих моментов, ненароком выдающих слабость и боль Города – одинокая желтая лодочка в пузырящейся луже.

Больница. Флакончики и ампулы, койки и аппараты – припорошенный и разбитый больничный интерьер, иногда перемежающийся почти не потускневшими плакатами и «XXVI съезд КПСС», «Агитпункт», «Избирательный участок №…», «Гражданская оборона – дело всенародное»… Журналы, больничные карты, и тут же, среди них - альбом для рисования с трафаретной надписью «Волгоград. 1943 г.». В нем круглым детским почерком - история Волгограда немного до и много - во время Второй мировой, с картинками, вырезанными из журналов.
Четвертый этаж. Ожоговое отделение. В перевязочной – груда бинтов и полотенец, побуревшие остовы коек в палатах.
Вообще, не надо было, конечно, туда идти… Откровенно говоря, это было довольно глупо. Еще откровенней – это было очень глупо.

Бассейн. Ровные квадратики белой кафельной плитки, белые железные лестницы, двухуровневая вышка… Хруст битого стекла, ржавая арматура, въедливая белая пыль.

…Я не люблю осень.
А Припяти очень идет золотисто-багровое свечение листьев и прохладное солнце на увядающей траве. Припять красива в прозрачной белой паутине холодного дождя и в отражении низкого, тяжелого серого неба.
Припяти очень идет осень. Город уходит в себя, задумывается – и не замечает присутствующих. В июле он был настороженно-внимателен, сейчас – умиротворенно-спокоен.
Где-то это уже было, кажется… Немного солнца в холодной воде, да. И мне все еще хочется говорить о Городе, как о живом существе.
…Я не любила осень.

Автор: 
Екатерина Калиниченко

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.