Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Дарина Пустовая: Синий атом. Нашим детям посвящается…

 
 
Сохрани мою тень. Не могу объяснить, извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень. Сохрани.
За моею спиной умолкает в кустах время дня.
Мне пора уходить. Что останется после меня?..
До свиданья, стена. Я ушел. Пусть приснятся кусты
Средь уснувших больниц, освещенных луной, как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня – нужно что-то иметь позади.
Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать.
Все равно ты меня никогда не попросишь – вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, - улыбнись.
(С. Сурганова)
 
 
В 21 годовщину аварии Припять ожила. Количество посетителей, прогуливающихся по улицам, впечатляло. Город наполнился звуками: гулом голосов и шумом автомобилей. Смех, радостные и удивленные возгласы, знаменующие неожиданную встречу; обрывки рассказов о том, кто и когда здесь был в последний раз, и как все до неузнаваемости изменилось; ветераны-«ликвидаторы» (бывшие работники припятского КГБ) громко перечисляли свои заслуги перед Припятью и горожанами – их молитвами спасенными. Город, забыв давние обиды, дружелюбно раскрывал объятия на встречу всем: работникам и гостям станции, «туристам», ликвидаторам, бывшим жителям, нам, припятькомовцам.
 
 
 
 
Но в списке приглашенных на сегодня значилась еще одна делегация – известный любителям «не попсы» музыкальный коллектив «Армада» и группа клипмейкеров. Тогда мы еще не знали, о чем песня и почему съемки клипа будут проходить именно в Припяти. Это уже позже нам станет известно о том, что «Армада» - замечательные, совершенно не страдающие «звездной» болезнью ребята, а композиция «Синий атом» - не очередная эксплуатация чернобыльской темы, а личные переживания потери в связи с аварией родных и близких им людей. Потом, из эксклюзивного интервью, мы узнаем, что песня – кавер-версия «Another Brick In The Wall» (всемирно известного хита «Pink Floyd»), и что Роджер Уотерс, проникшись темой, БЕСПЛАТНО предоставил права на запись и исполнение своего произведения. Все это буде позже, а пока…
 
 
Пока Город дарил нам новые ощущения. Ощущения того, что мы, Pripyat.com, не приглашенные на этот праздник, а полноправные хозяева. И, полностью чувствуя за собой это право, мы подходили к «гостям» (которые объединились в небольшие группы «по интересам») и предлагали им весело – не скучать, и вежливо – не сорить; включали объявление об эвакуации и советовали, какие «достопримечательности» нужно посмотреть в первую очередь… Город приятно удивил меня новой ролью. При каждой нашей с ним встрече он поил меня новыми впечатлениями, но теперь, кажется, превзошел сам себя.
 
Первый мой визит в Припять был полон эмоций настолько необычных, разнохарактерных и противоречивых, что их невозможно было даже однозначно поместить в рамки положительных или отрицательных. Первый мой визит в Припять был полон эмоций, которые только через некоторое время смогли преобразоваться в слова. И потом, в следующие несколько раз, когда наш автобус останавливался на центральной площади Города, первым моим желанием было лечь на нагретый солнцем асфальт. Даже не просто лечь, а распластаться, раскинув руки в стороны, в позе покорности, любви и умиротворенности (как лежат у алтаря в церкви послушники перед постриженьем). Лечь и прижаться щекой к шероховатой поверхности истоптанной и поруганной истории моей родины. Нет. Я родилась и прожила большую часть своей жизни далеко от этого города. Но почему-то каждый раз, одолеваемая этим желанием, я чувствую, что он родной, близкий, МОЙ. Что это? Излишняя эмоциональность? Любовь к его превращающимся в лес, но все еще уютным, улицам? Жалость? Коллективное сочувствие и горечь (в каждой поездке с нами бывшие припятчане)? Или, может, (как сказал один мой знакомый, - города, как одежда, примеряешь каждый на себя – и в каком-то тебе удобно, а в другом – нет) этот Город «сшит» ну прямо по мне? Я не знаю. Не могу пока разобраться. А, может, и никогда не разберусь. И сомневаюсь, нужен ли этот анализ моих ощущений вообще? Главное, наверное, чувства и то, что я делаю, чтобы они не стерлись, не увяли, не переросли в привычку.
Что самое интересное, я не раз наблюдала, как «повторники», в очередной приезд в Припять, первым делом, выходя из автобуса и «наплевав» на правила радиационной безопасности, дотрагивались ладонью к асфальту на площади. Я никогда не спрашивала, зачем они это делают и что чувствуют при этом. Уж очень личные и сокровенные эти душевные порывы, и, наверное, очень схожие с моими ощущениями. Вот и не возникает потребности их озвучивать. А вот те, кто ни разу в Зоне не был, задают одинаковые банальные вопросы. О том, например, где и какие уровни, насколько это опасно для здоровья, через какое время я облысею и начну светиться в темноте, как близко можно стоять у «Саркофага» и т.д. и т.п. И почему-то никто никогда не спросил меня о единственно важном – о том, зачем я приезжаю сюда снова и снова, что чувствую, строчки каких песен шепчут мне здесь деревья, и как, щурясь подслеповатыми глазами окон, смотрят на меня здания? Никто никогда не спросил о небе, там, в Зоне. Похоже ли оно на небо над моим родным городом или какое-то особенное? А небо над 4-ым реактором такое же мирное и голубое? А, если меня когда-нибудь все-таки об этом спросят, я, наверное, (перефразируя Гришковца) отвечу так: разве может быть небо над 4-ым реактором? Это же НЕБО! Разве оно может ТАМ быть?! И скажу я так не для того, чтобы красиво и пафосно звучало, а потому, что действительно, даже тогда, когда Припять встречала нас ясной изумительной погодой, над «Саркофагом» неба я не видела никогда, все больше какие-то тучи, дымки и прочая серость явно не небесного происхождения.
Никто никогда не спросит, чего мне стоит в каждую следующую поездку в Припять сдерживаться, чтобы не поддаться своему тайному сокровенному искушению. Никто не спросит, зачем я так сильно сжимаю кулаки, что потом еще долгое время на ладонях остаются полукруглые розовые отпечатки впившихся в кожу ногтей.
 
Еще была музыка. Она перекрывала праздничное многоголосье немого города. На разные лады кричали магнитолы в автобусах, свои простенькие напевы мурлыкали мобильные телефоны. И казалось, что, если не для каждого, то, по крайней мере, через одного (для тех, кто сумел настроиться на «волну» Города), проводила свое персональное вещание своеобразная Припятская FM. Это песни, которые звучат в нас и только для нас. У каждого – свои. Но это не мелодии-«цеплялки» (которые очень часто «прилипают» и «заедают», и ты уже не хочешь и не рад, а отплюнуться никак не можешь). Нет. Тут таких не «крутят». На этой волне другие песни. Когда слушаешь их (не слышишь, а именно слушаешь, пропуская через себя каждое слово), становится кристально ясно то, что ранее вызывало сомнения, не могло выразиться словами или было непонятно вообще. Песни, которые вызывают душу (или совесть) на откровенный разговор. Для каждого из нас есть такие, трогающие сокровенные струны наших сердец. И когда мне в Городе удается «настроится» на эту радиостанцию, то кажется, что это Припять прекрасными голосами поет о своей жизни. И есть мифическим образом взявшееся неизвестно откуда, но не поддающееся сомнению, знание, что только такая, откровенно-искренняя, музыка достойна этого города. В связи со всем этим, так хотелось верить, что песня, которую привезла «Армада», тоже заставляющая о многом задуматься, неравнодушная и от души.
 
 
 
Чернобыльская трагедия не минула и мой родной город (районный центр почти на границе с Россией), как и любой другой на территории бывшей Украинской ССР. Я до сих пор помню уже устоявшийся запах сырости в нашей квартире (мама так часто мыла полы, что они не успевали высыхать толком), и вечно мокрая половая тряпка у входа. А еще частые проливные дожди, и лужи после них в доселе невиданной радужной пленке. В эти странные лужи нам, детям, строжайше воспрещалось заходить. Это очень обижало. Кстати, только совершенно недавно узнала, что эта радужная пленка, возможно, - следы сульфата серебра, с помощью которого и «вызывались» эти дожди, осаждавшие на наш город (и на Курскую, Брянскую области) облака радиационной пыли, не давая им «доплыть» до белокаменной. И мама, бегающая по всевозможным государственным инстанциям с нашими с сестрой пухлыми больничными карточками, где над довольно неожиданными, далеко не детскими, диагнозами перечислялись типичные для «чернобыльцев» симптомы. Ей указывали на карту нашей области, где четко очерчена была линия заражения радионуклидами. Заканчивалась она аккурат возле городской черты. А много лет спустя, еще на одной карте (висящей на стене в зале заседаний ЧернобыльИнтерИнформа), я с ужасом обнаружила территорию моего родного города под ярко красной лапой Северного следа.
 
Но пишу я все это не для красного словца, дескать, хоть я и не припятчанка, мне тоже есть что рассказать. Не для этого. Просто чернобыльская трагедия, так или иначе, коснулась каждого из нас. Только мы забыли о ней или просто не хотим помнить. Эта беда почему-то не смогла объединить. Как сказал мой интервьюер, менталитет у жителей постсоветских просторов такой («моя хата с краю» - не просто крылатое выражение, а правда жизни). Своим произведением «Армада» не пытается попрать общеизвестную пословицу, прекрасно осознавая грандиозность и невыполнимость этого стремления. Просто ребята верят, что, возможно, «сильные» мира сего откликнуться на призыв, звучащий в их песне, и, хотя бы на время оставив политические баталии, вспомнят о проблемах Зоны. Ведь если хотя бы часть из них не решим мы, нынешнее поколение, они тяжким грузом непременно лягут на плечи наших потомков, и затмят светлую память о нас тенью укора и предательства будущих поколений. Что мы ответим своим детям на вопрос о том, почему не уберегли их от страшных диагнозов, от опасности 20-летней давности «временных» могильников, почему наплевали на память и подвиг? Почему мы, которым очень хотелось и не удалось сделать, не смогли объяснить тем, кто мог и не захотел? Почему покорились булгаковскому: «Человек… не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день», - и махнули на все рукой (словом, мы все равно не сумеем, вот и пытаться нечего)?
 
 
 
Страшно даже предположить, что мы ничего не сможем добиться. Что наше Обращение (призыв помнить) и искренние слова «Армады» (об исправить и забыть) не будут услышаны. И тогда, еще лет, наверное, через 20, Припять умрет. Сложатся, как карточные домики от дуновения ветра, здания, зарастет травой асфальт на площади, а трогающие до слез надписи «Припять родная, юный наш город. Прости меня, мой дом родной», с болью и горечью старательно выведенные на одном из домов, покроются мхом. И тогда, если переживу Город, я смогу только вспоминать те места, где мне «дышится легко, где мира чистота нас делает на миг счастливей и моложе» - песни, которые для меня вещала Припятская FM, будут эхом долетать ко мне по снам. А нашим детям, и детям наших детей придется играть «в игры все те же под кристально черным флагом». А так хочется, чтобы у нас все получилось. Чтобы мы смогли оставить в наследство нашим маленьким любимым несмышленышам не синий атом, а добрую память и синее небо. Чтобы это небо оставалась для них светлым, безоблачным и ясным везде и всегда. Чтобы оно для них БЫЛО. Даже над остывшим 4-м реактором.
 
 
Дарина Пустовая
 
Смотреть видео: http://new.pripyat.com/sm/site/fileslibrary/Pripyat_2006/armada/resized/armada.wmv (19 мб)

Скачать композицию группы Армада "СИНИЙ АТОМ" http://new.pripyat.com/sm/site/fileslibrary/Pripyat_2006/armada/resized/siniy_atom.mp3 (6 мб)

 
 

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.